Дождь что-то делает с душой...

 


Дождь... Дождь..
Дождь разбивает здесь привал и ставит старую палатку, как будто он не уезжал. Никто не нарушал порядка и слишком часто не дышал, и не влюблялся без оглядки и никого не раздражал…
Дождь забывает облака, как птицы забывают гнезда, он начинался слишком просто и продолжается пока, в моей руке твоя рука – невероятно, несерьезно и утомительно слегка…
Дождь что-то делает с душой, как лучший пятновыводитель, стирая все, что хорошо впиталось в полотно событий – следы простым карандашом и перепутанные нити. Опасен и вооружен…
Вооружен - не узнаешь, но понимаешь, что особо, и верный нож высокой пробы, которым прошлое убьешь, идет в ладонь… Следил бы в оба, за тем, кому себя даешь…
Кому рассказываешь сны и открываешь ночью тайны… Дождь остается до весны – так ожидаемо-случайный, что окончательно ясны законы этой волчьей стаи и сказки призраков лесных…
Дождь разбивает здесь меня и будет жить в моем покое, слова вчерашние менять на что-то новое, другое, веселой мелочью звеня, в потемках засыпать легко и не поддерживать огня…
И если другу и врагу вдруг надоест брести по лужам - и он заглянет на бегу в мой дом смешных кофейных кружек, где я забвенье берегу, я предложу ему послушать, как ходит дождь по чердаку…

Дождь… Дождь.. Дождь.

Кот Басё (Светлана Лаврентьева)

Бокалы, яблоки, вечный штопор...

Бокалы, яблоки, вечный штопор, какое дело, который час. Открытый космос: задернуть шторы, войти друг в друга и замолчать. От звука вздрогнуть и сбиться с ритма, поймать дыхание, лечь на курс. Мы так чертовски неповторимы, что совпадаем строка в строку. И рвется хлопок, и время мнется, ловцы серебряных звонких пуль - кто будет первым, перевернется и примет на руки Млечный Путь? Вот-вот закончатся персеиды, и август вычерпает луна, начнётся осень, сентябрь, сидр, стихи, истории, имена.

Я буду где-то вне зоны сонно ходить по дому, играть в слова и остро чувствовать невесомость, когда захочется целовать.

Кот Басё

Два года назад в это самое время...

Два года назад в это самое время мы брали холодный брют, смотрели на серую гладь залива, молчали друг другу в такт. И я привыкал расставаться с теми, кто рядом встречал зарю, и я привыкал уходить счастливым, и знать, что не будет так. Ты много курила, пила и пела осанну моим чертям, и смех твой лежал у меня в шкатулке - черненое серебро. Твой запах, и голос, и жест, и тело - какая-то часть меня, которая стала болеть, и биться, и прятаться под ребро. Нам нечего нынче достать из тени, мы сами - сплошная тень. И вряд ли ты вспомнишь, что было главным в тот вечер на том краю.

Как прочно нас жизнь разлучает с теми, кто этого захотел.

'Cause nothing compares to you, my darling.
Nothing compares to you.


Кот Басё (Светлана Лаврентьева)

И ты снишься мне

И ты снишься мне, с именем, полным силы, а вокруг до срока не тает лед. Ты пока ни о чем меня не спросила, потому что ничто тебя не берет, но уже плетут шерстяные нити на запястьях наших узоры дней… Если кто-то попробует объяснить нам, расскажи ему, что нас просто нет. Мы еще создаемся, подобно рунам, выходящим с ладоней седых богов, мы кармин и охра, багряный, бурый, в очертаниях леса и облаков, ветер яростный, явственный след на глине, отражение в зеркале золотом… Если кто-то попробует запретить мне, расскажи, что случиться должно потом. Как мы выйдем на волю в верховьях снега, изумленные сходством своих дорог, мы, уставшие от тишины и бега сквозь нее к перекрестку времен и строк, разобьемся на тысячи совпадений и узнаем друг друга в самих себе… Это будет камень на дне недели, на котором мы остановим бег.

Я спрошу тебя – хрипло, сдержав рычанье, каждый звук предсердием разогрев, я спрошу, о чем мы с тобой молчали, никогда не встретившись в декабре.

Кот Басё 

Доктор, тушите свет

Доктор, тушите свет, мне мешает ваш синий шарф. В ваших стальных глазах отражается этот шелк. Доктор, мне хуже всех, у меня умерла душа, я искал для неё любовь, но все ещё не нашёл. Каждый болен бедой, у каждого свой режим. К вам приходят спастись сотни таких, как я. Выгорает самая суть, осыпается пеплом жизнь. Как оставаться здесь бесстрастным среди огня? Люди приходят к вам, после — выходят вон. Держат себя в руках, делают важный вид. Один услышит стихи, другой — колокольный звон. Вы знаете, что любовь замешана на крови? Боимся менять себя, умеем менять других. Когда умирает душа, к телу зовем врача. Очередь в кабинет. Господи, помоги.

Доктор, тушите свет. Давайте уже молчать.

Кот Басё 

 

Я играл с океаном

Я играл с океаном, а прежде играл с огнем, мои женщины были отчаянны и умны. Я смотрел им в глаза, и в каждой искал ее, а когда уставал, возвращался домой с войны. Я растил сыновей, я рассказывал им о ней, сыновья улыбались доверчиво и светло. «Ты узнаешь ее, - они говорили мне. - У нее на запястье будет одно крыло». Я прошел через штиль, прошел через чертов шторм, верно в каждом порту ждала бы меня жена, но я шел умирать, не ведая сам, за что – и остался жив, когда позвала она. В этой женщине мир, которому равных нет, вопреки всему, что я сотворил из слов. «Ты узнаешь ее, - они говорили мне. - У нее на запястье будет одно крыло».

Я не знал ни одной, что умела бы так молчать, появляться на горизонте, идти ко дну.

Словно сам Господь положил ее как печать на сердце моем.

В его самую глубину.

Кот Басё

Нынче тост уместен совсем простой...

Нынче тост уместен совсем простой, слава богу, что не дрожит рука. Взять бы пленку, сесть за монтажный стол, аккуратно вырезать этот кадр. Потерять его, как лихой билет, вдоль по теплой памяти полоснуть. Склеить так, чтоб сразу – из прошлых лет выйти в нашу будущую весну. Затянувшийся дубль, пустых листов скучный шорох, переходящий в гром. Кто добавит яркости и цветов в этот умирающий монохром? Кто напишет титры и скажет: «Все»? Год застыл на экране в немом кино. В зале обесславленный режиссер, за экраном – белое полотно. Этот год прошел, не твоя вина, даже боль уже превратилась в фон.

Господа, пора, фейерверк, финал. Скоро станет светло, выходите вон.


            Кот Басё

Мы были бы...

У нас была и шхуна, и паруса, и кольца канатов, и черный пиратский ром.
Мы сами решали, кого нам пора спасать, дразнили морского черта, трубили в рог.
Мы были бы голосом, ужасом всех морей, легендой, идущей веками из порта в порт...

Распяли нас в созвездии Южный крест. Он нашей болью светится до сих пор.

Кот Басё

Навсегда

Просыпаясь в юго-восточной комнате с окнами в старый сад, силясь вспомнить истлевшие от забвения имена, не воскреси мое, не оглядывайся назад, в этой памяти я действительно не нужна. Мир устроен мудро, в каждом есть спасительный механизм уничтожения боли, выжигания по нутру. Если ты позволишь – он нас не сохранит, ты позволишь – нас не будет уже к утру. Ты позволишь, ибо молчание – лучший знак согласия на убийство или раздел того, что являлось нами или являлось в снах кому-то, кто спит, пока падает небосвод. Но просыпаясь в комнате (юго-восток, заря), не находя в своей памяти лиц и дат, не смей подумать, что все это было зря. Просто прочувствуй, как это. Навсегда.

        Кот Басё
 

Чтобы просто коснуться пальцев...

Чтобы просто коснуться пальцев, ты проделаешь сотню миль. Мы привыкли не изумляться, а потом родились людьми. Мы заложники расставаний, верстовые бегут столбы. Оказалось, о расстоянье люди в кровь разбивают лбы. Нам ни города векового, ни заброшенного села, попадаем один в другого, раскаляемся добела, заключив с провиденьем сделку, держим небо над головой. Только есть циферблат и стрелка – самый пристальный часовой. Кто задержится дольше срока – будет заперт в проклятый круг. Остается смотреть с порога, и молчать, и касаться рук, и садиться в знакомый поезд, и натягивать эту нить.

А в реке облака по пояс, и над степью ковыль звенит.

              Кот Басе

В октябре

А к дому, где было терпко и хорошо, я позабыл дорогу за пару зим, но этим вечером, кажется, подошел так близко, что в сердце почти повстречался с ним. Я знал, что в окне уже не найти огня, я помнил, как призрачен был этот слабый свет. Живущий в том доме давно позабыл меня, живущий в том доме состарился, овдовел, сменил свое имя, укрылся в глубинах слов, тяжелым безмолвием лег на речное дно. Живущий в том доме не смог сохранить основ, не смог удержать того, кто был послан мной. Я видел тоску его в мареве фонарей, я слышал шаги его в шуме сухой листвы, я рядом стоял в пылающем октябре и знал, что когда-то живущий придет живым. Проходит безумие, боль порождает боль, но нет ничего, способного нас убить.

Твое одиночество будет молчать с тобой. Ведь ты никогда так отчаянно не любил.

Кот Басё

И ты снишься мне...

И ты снишься мне, с именем, полным силы, а вокруг до срока не тает лед. Ты пока ни о чем меня не спросила, потому что ничто тебя не берет, но уже плетут шерстяные нити на запястьях наших узоры дней… Если кто-то попробует объяснить нам, расскажи ему, что нас просто нет. Мы еще создаемся, подобно рунам, выходящим
с ладоней седых богов, мы кармин и охра, багряный, бурый, в очертаниях леса и облаков, ветер яростный, явственный след на глине, отражение в зеркале золотом… Если кто-то попробует запретить мне, расскажи, что случиться должно потом. Как мы выйдем на волю в верховьях снега, изумленные сходством своих дорог, мы, уставшие от тишины и бега сквозь нее к перекрестку времен и строк, разобьемся на тысячи совпадений и узнаем друг друга в самих себе… Это будет камень на дне недели, на котором мы остановим бег.

Я спрошу тебя – хрипло, сдержав рычанье, каждый звук предсердием разогрев, я спрошу, о чем мы с тобой молчали, никогда не встретившись в декабре.

Кот Басё

Пить с ней мартини

Пить с ней мартини. Пахнуть ее духами. Лежать – в колени голову, так уютней. Смотреть, как солнце между ресниц порхает, и лето льется песней из старой лютни. Дарить ей эльфов – крошечных, невесомых, чуть больше дюйма, крылья из перламутра… Ее баюкать – сотнями сказок сонных. Будить одним своим поцелуем утром. Варить ей кофе, прятать в прохладу шелка, плести браслет из бусинок и ракушек, входить в ее океаны – волной на желтом песчаном горизонте рисуя душу. Дышать ей – настежь легкие раскрывая. Держать, сжимая время вокруг запястья…

 Терять ее – мучительно понимая, что вместе с ней куда-то уходит счастье.

            Кот Басё


div dir="ltr" style="text-align: left;" trbidi="on">

Время платить по своим счетам

И когда ты снова начнешь изучать счета, обнаружишь в списках тысячу мелочей, о которых даже стыдно спросить: зачем?.. А вот нужного не окажется ни черта. И придется опять – по соседям, родным, друзьям, занимая где слово, где капельку их тепла – своего-то, как обычно, не сберегла. Все и так понятно, нечего объяснять. А когда никого не окажется под рукой – у одних отпуска, тот занят и увлечен, ты поймешь: они действительно ни при чем, им и так пришлось водиться с тобой такой. Посидишь тихонько дома – денечка три, постыдишь себя за «уж» или «невтерпеж», а потом начнется ломка – как будто нож одиночества проворачивают внутри. В сердце будет дымиться кратер, во рту – металл, каждый шаг в твоей пустыне – невыносим, ты поднимешь себя пинком, из последних сил, и отправишься в самый темный глухой квартал. Ты найдешь там улыбающихся дельцов, поджидающих всех страждущих на углу, ты получишь дозу нежности сквозь иглу и в беспамятстве опустишься на крыльцо. И ты будешь любить весь мир – ни за что, сполна, опускаясь в разноцветную глубину, погружаться в чьи-то омуты и тонуть и смотреть, как вместо неба растет волна. Тебе будет так отчаянно хорошо, пусть недолго, странно, призрачно – но тебе… А потом волшебный мир остановит бег и замрет на месте, тих и опустошен. Ты вернешься домой в рассеянном полусне, без гроша в кармане, без памяти и души, дом подбросит тебе блокнот и карандаши, разогреет остывший ужин, погасит свет. И пока ты спишь, твой сон происходит там, где не страшно быть доверчивым и простым…

 Ты проснешься – и не выдержишь пустоты.

 И наступит время платить по своим счетам.

Кот Басё

Когда я стану белым альбатросом

Штрих к портрету - 2

Когда я стану белым альбатросом, мое крыло укроет Южный полюс, где спят во льдах предания о людях… Мой прадед помнил древнюю легенду о кораблях, укутанных туманом, о странных песнях моряков суровых, об их горячей и соленой крови… Он говорил – встречаются меж ними и те, кто вечно бороздит пространство, кто одинок и потому бесстрашен, кто наделен свободным сердцем птицы. Кто выбрал путь над бездной океана, кто научился управлять стихией, и для кого один возможный смысл – искать Любовь и не бояться Смерти… Они готовы всем платить за это предчувствие последней грозной бури, что разобьет их яростно о скалы и превратит однажды в альбатросов…

…я буду помнить имя, запах, голос, рассказывать о них седому ветру – когда крылом коснусь ладони неба…

…когда я стану белым альбатросом.

Кот Басё

В этом стихе изначальная сущность того самого Особенного Человека... Если бы жизнь сложилась иначе...

 

Гордость. И предубеждение

Любовь, это значит лук,

Натянутый лук: разлука…

Марина Цветаева

Мария Петелина

Гордость – полезная, в общем, штука.

Щит от любой стрелы.

Пусть тебе девочки лгут без звука

В стихах безнадёжно злых...

Голову выше. Где подбородок?!

Выше глаза и смех!

Эта беда не такого рода,

Чтоб раздавать на всех.

Это такое, что - спрячь поглубже -

Выжмешь потом, во тьме.

Даже кровавить ногами лужи

Гордо надо уметь.

Пусть она смотрит как ты, босая,

Бредешь непогожим днём...

Только спина чтоб всегда - прямая.

И взглядом - мимо неё.

Кот Басё

Гордость моя - как коса на камень,

На волнорез - прибой.

Я от нее ухожу веками -

Пленницей и рабой,

Рвущей оковы, бегущей мимо

Стражи - пока во сне...

Гордость моя - под замком у милой,

И остается - с ней.

 Мария Петелина

Значит, не выбран ещё до капли

Боли твоей лимит

Раз затупилась коса на камне,

Гордость в ладонях спит

Той у которой ни плеть, так омут,

Печка да полынья.

Твой волнорез безнадёжно сломан.

Скоро размоет "Я",

Скоро обвалом накроет берег

И - берегись волна -

Что только в камень один и верит...

Ей тебя - не узнать.

  

Кот Басё

Знаешь, однажды наступит время

Лечь на прохладный ил,

Гордость оставив навеки с теми,

Кто о любви просил,

Выждать, остыть, отпустить теченье

Боли - волной в Гольфстрим...

Стать для нее невозможным - чем-то,

Что глубоко внутри,

И отражать равнодушной гладью

Дуги ее мостов,

Забыть априори - во имя - ради.

Выжить. И стать пустой.

 Мария Петелина

Время - настанет. Оно такое.

Мы ему - под пяту.

Новые двери тебе откроет,

Ты позабудешь ту,

Чьи голоса окликали втуне

Орды её глухих.

Ты позабудешь и ту - пустую,

Её и её стихи.

Знаешь, ведь сердце - святое место.

И - не бывать пустым.

Просто не время. И крику - тесно.

Стынь, чтобы выжить. Стынь.

  

Кот Басё

Знаешь, однажды... Но я не верю

В память, что не живет.

Время закроет стихи и двери,

Камнем к земле прижмет,

Выпрямит спину - для тех, кто гнется

Есть у забвенья плеть...

Я научусь улыбаться солнцу.

Но не сумею петь.

 Мария Петелина

Девочка, память живёт. Но - словно

Тень набежит на пруд -

Всплеск, отражение храмов сломаных -

И облака уйдут,

Взгляд искупается в водной глади

И обретает дом.

Главное - это с собою сладить.

Песни придут. Потом

 Кот Басё

Песни придут - на чужих наречьях,

Новый неся мотив.

Станешь не ангельской - человечьей,

А человек - строптив,

Помнит обиды и бьет наотмашь,

Не подставляя щек...

Память бессмертна, пока ты помнишь,

Как полюбить еще.

Кот Басё

Ночное

Ночь проходит – как заряд батареи трубки, и к утру окончательно сядет, сойдя на нет. Мы опять попытались собрать свои карты в руки, но для ставок не хватает уже монет. Слишком пусто в карманах – выверни наизнанку, ты найдешь там окончания старых фраз. Не занять у другого, и не пойти ва-банк, и мы уже не играем. Видишь, играют в нас. Все слова обесценились, все, что имеет смысл – не озвучишь, не выдашь, не выстроишь в стройный текст. Ночь проходит факиром – босой по осколкам мыслей. Она может быть вечной. Если не надоест. Мы не знаем друг друга. Мы слишком друг друга знаем. Это просто синонимы – выбрать и заменить. И у каждого вместо сердца – дыра сквозная. Каждый горд и успешен, избран и знаменит. И у каждого сто причин не пойти навстречу, и у каждого – инстинктивно – потребность жить. Ночь ложится неслышно – как будто ей станет легче – на горячие угли общей больной души. Мы стоим в тупике, из которого – вверх и в пропасть. Кто кого уничтожит, возвысит, рискнет вернуть?.. Мы друг друга сто раз пропускали вперед – попробуй. Не поднимемся вместе к звездам – пойдем ко дну. Если б не было правил – все было бы очень просто. Вертикальный контекст. Проклятая память бьет. Я ведь знаю, как ты умеешь любить серьезно, когда каждой клеточкой чувствуется – твое, ты берешь людей – уверенно, не стесняясь, как художник выбирает карандаши…

Ты не можешь – это многое объясняет.

Я не верю – это многое и решит.

Кот Басё

Пора...

Пора, пожалуй, ответить честно, самой поставить себя на место – обычной точкой в неясном тексте, где перемешаны сон и явь, пора не строить - за словом слово – все то, чему не случиться снова, и что не может иметь основы – поскольку мы не имеем прав. Пора закончить игру в кого-то, с кем так легко обрести свободу, кому не должен платить по счету, деля дыхание и постель. Пора вернуться к сюжетам старым, искать их не в полуночных барах, не в фильмах Педро Альмодовара, а в ленте экстренных новостей.

Koт Басё

Мы опять не имеем ни шансов, ни прав...

Мы опять не имеем ни шансов, ни прав – только выкрутить пробки и стать потемнее. Почему тебя нет ни online, ни in love, если я без тебя засыпать не умею? Позвони, расскажи мне забавную чушь – про невежливый ветер и злые трамваи, я тебя продышу, проживу, промолчу, я тебя удержу до рассвета словами – где-то в снах, от которых всего лишь черта остается под утро на смятой подушке... Иногда ты умеешь меня не читать. Иногда я пытаюсь об этом не слушать. Иногда нас разводят по разным углам, как детей, что уже напроказили слишком... А сегодня – сидеть без назойливых ламп, просто ждать, когда ты, наконец, позвонишь мне, в темноте вспоминать, как звучат голоса, как от счастья и нежности пальцы немеют...

Я б сама позвонила, чтоб это сказать, но ты помнишь – ни шансов, ни прав не имею.

Кот Басё

Просто сидишь и слушаешь тишину

Просто сидишь и слушаешь тишину – как она там, внутри, и о чем поет?.. Сердце ей не мешает, душа не жмет? Может, она молчит и вздыхает: вот, снова ее оставили там одну?.. Слушаешь – вдруг откликнется, гасишь свет, чтобы не ярко, не больно ее глазам, стрелка ползет так медленно по часам, словно пытается что-то числу сказать, не успевая запомнить его ответ. Просто сидишь, жалеешь, что глух и нем, что не способен сделать погромче звук, что тишина внутри, пустота вокруг, что о тебе не помнят ни враг, ни друг – видимо, ты уже пригодился всем. Так отдыхай, наслаждайся своим большим тихим покоем, дышащей темнотой, если тебе ответят – то все не то... Ты тишине и спаленку приготовь, чтоб ей не мешали обрывки твоей души. Так скоротаете ночь, а за ночью - год, так и привыкнете, будете, как одно, не зажигай огня, закрывай окно, ты ее просто слушай внутри, родной, - может, она расскажет, о чем поет?..

Кот Басё